Для этого периода в целом характерна тенденция демократизации музыкальной жизни.
Литературно-музыкальные кружки и сообщества складываются в городах и за пределами дворца, в среде просвещенных аристократов и интеллигенции, литераторов и поэтов, ремесленников и торговцев. Такое явление наблюдается в Бухаре, Самарканде, Коканде, Хиве и во многих других городах. Здесь расцветает персидско-таджикское и тюркско-узбекское двуязычие, которое проявляется и в классической музыке – макомате. Музыканты-макомисты учитывали языковые предпочтения аудитории, ориентировались на вкусы слушателей. В репертуаре многих из них были песни и на персидские, и на тюркские стихи.
В узбекской и таджикской поэзии позднего времени музыка – излюбленная тема. В ней часто встречаются устойчивые метафоры – соответствие звуков «струнам души» человека, гармонии с духовным миром. Такова первая строка из газели суфийского поэта Боборахима Машраба (1657 – 1711) о музыке, попавшей в тексты уйгурского мукамата: «Сыграю я на моем сетаре, натянув на него струны души» (Сеторим торига жонриштасидин тор эшиб чолсам).
Немало поэтов этого времени посвящают стихи восхвалению достоинств певцов (хофиз, мутриб), звуковым отличиям различных инструментов, в особенности танбура. Танбур становится едва ли не самым популярным инструментом в просвещенной среде городов Туркестана. Он представлен в большом разнообразии форм и целым семейством.
Подробнее ознакомиться с темой можно в книге-альбоме "Музыкальное наследие Узбекистана в собраниях Российской Федерации" (VI том) в серии "Культурное наследие Узбекистана в собраниях мира".
Основным спонсором проекта является нефтесервисная компания Eriell-Group.
