На протяжении истории своего развития золотошвейное искусство приобрело неувядаемую славу. Есть все основания полагать, что искусство шитья золотом процветало при дворе Сасанидов, власть которых распространялась и на территории культурно-исторических областей Средней Азии. О существовании этого вида придворного искусства во времена правления Амира Темура сообщает испанский посланник Руи Гонсалес де Клавихо в дневнике, описывая свое путешествие в Самарканд в 1403–1406 гг. О профессии золотошвеев-зардузов во времена Алишера Навои в Герате упоминает в своих мемуарах Васифи. Рассказывая об участниках литературного собрания, он называет в их числе некоего Хасана-зардуза, принадлежавшего, по-видимому, к изысканному гератскому обществу «из числа блестящих юношей Герата». О высоком уровне развития золотного шитья в Самарканде и Герате свидетельствуют и более поздние по времени исторические источники. Так, историк Мелихо сообщал, что в Самарканде был квартал золотошвеев. Постепенно это занятие сосредоточилось исключительно в Бухаре, которая еще в XVI веке стала столицей узбекского государства Шейбанидов. Здесь золотное шитье получило статус официального придворного искусства. В своем произведении «Путешествие в Индию» Абдураззак Самарканди оставил сведения об украшенной золотной вышивкой одежде Герата в Индии периода правления Шохруха. В относящихся к этому же времени документах и памятниках упоминается о ремесле золотошвеев и их изделиях. Известный бухарский поэт и художник XVII века Фитрат занимался золотошвейным ремеслом и сам вышивал на ткани прекрасные узоры. Сотни искусных потомственных мастеров-вышивальщиков были заняты изготовлением богатых золотошвейных одежд, которые являлись принадлежностью пышного придворного этикета бухарских эмиров. Во время правления эмира Алимхана в Бухаре существовали мастерские, которые выполняли заказы двора. Некоторые из них располагались прямо на территории Арка. Здесь вышивали мужские и женские халаты, женские тюбетейки и платки, обувь, пояса, попоны и многое другое. Почти вся золотошвейная продукция потреблялась эмирским двором, и только незначительная ее часть поступала для продажи на рынок.
